Собрано

3164649

Собрано

3164649

Прими участие! Поделись!

Русское поле экспериментов

Недалеко от Тимирязевки я года три снимал квартиру. И весь район, и главную достопримечательность — парк — хорошо изучил. Никогда раньше не приходилось встречать в этом тихом уголке Москвы колонну из омоновских автобусов и такое количество милиции. Бросив машину в подворотне, пробираемся к основному университетскому корпусу. С каждым шагом все отчетливее слышится шумное дыхание толпы. И вот небольшая площадь. На ней ней тысячи две с половиной, а может и три. Кто бы мог подумать, что люди, которых иной бюрократ или олигарх презрительно назовет "ботаниками", смогут организоваться, стать коллективной силой? Здесь студенты, преподаватели, ветераны. Встревоженность и решимость на лицах. Но какая же беда, какая угроза заставила этих людей ночь напролет рисовать транспаранты и плакаты?

 

"Деды отстояли и мы отстоим!" "Наука не продается!" Над сценой большая растяжка. Красным по белому: "Спасем Тимирязевку!"

Оглядываюсь. Вокруг много камер и телевизонных штативов. Но в основном любительские. Крупные телеканалы не прислали даже дежурной съемочной группы. Зато, конечно, мелькают попугайские микрофоны "Дождя" и "Радио Свобода". Этих манит любое сборище недовольных. Парадокс, но именно компрадорские СМИ, открыто пропагандирующие социал-дарвинизм, первыми бросаются сочувствовать его жертвам —врачам, ученым, учителям. Как будто трагедия Тимирязевки, да и всей высшей школы не является следствием священных для какого-нибудь "Эха Москвы" либеральных реформ.

Парень держит плакат: "Указ Президента — не указ?" Рядом девушка: "Владимир Путин, спаси Тимирязевку!" Если здесь еще осталась надежда — то на некую верховную силу, которая, как убеждены митингующие, просто не может не понимать абсурдности решения правительства о приватизации тимирязевских угодий. У микрофона сменяют друг друга профессора, аспиранты, депутаты из оппозиционных партий. Почти каждый заканчивает выступление вопросом: "Власть, зачем ты это делаешь? Остановись!" Вопрос повисает в воздухе.

— Видно хотят сельскохозяйственное опытное поле сделать полем для выращивания новых олигархов. Неужто это такой подарок к столетию Октябрьской Революции? — выкрикивает со сцены кто-то из совета ветеранов Тимирязевки.

Председатель совета, доктор экономических наук Юрий Акипов приехал на митинг после операции. Говорит кричащим шепотом — связки не позволяют. 

— С болью и негодованием встретили мы печальную весть о том, что нас хотят лишить самых замечательных, самых плодородных земель. У ветеранов еще не прошла боль и обида за то, что на 150-летие празднования университета в Кремлевском Дворце Съездов не было ни министра образования, ни членов правительства, не было никого. Мы знаем — если отнимут эти 100 гектаров, пропадет вся Академия.

Конечно, есть у этого митинга и некая оборотная сторона. Зажатое в угол жестокими рыночными правилами руководство вуза (как вероятно, и большинства вузов России) было вынуждено изворачиваться — экспериментировать с арендой и субарендой, вводить коммерческие направления, сотрудничать с корпорациями и индивидуальными предпринимателями. Но странно, что наказанием за это — вместо усиления государственной опеки и контроля за финансами — становится любимый реформаторский трюк: приватизация.

Разговорились со студентом 4-го курса Александром Прохоровым. Александр — подвижник, приехал из другого города, чтобы получить знания для работы на земле.

— Сегодня очень модно поступать в юридические вузы, в экономические, в те вузы, где ты думаешь, что будет подсознательно какая-то денежная жилка. Мы часто слышим с телеэкранов о патриотизме, об импортозамещении, о том, что мы великая страна, но в жизни мало что делается для этого. Я, как патриот России, выбрал путь сельского хозяйства.

— Не самый модный выбор сегодня...

— Возможно. Но это выбор будущего. Без агрономии, без зоотехники, без животноводства у России будущего нет. Люди, которые принимали решение об отъеме земель, руководствовались только частными интересами. Как они себе представляют будущего агронома, садовода без полей, без научной базы, без того, на чем учатся? Если мы отберем у хирурга инструменты, и скажем — на, учись по учебникам, вы не пойдете к нему на операцию. Вы пойдете в частную клинику. Израильскую или американскую. Всё начинается со школьной парты. Если у нас сегодня заберут поля, то завтра заберут коровник, птичник. Это как у футболиста забрать мяч, хоккеиста – шайбу, понимаете? В Тимирязевке много москвичей. Это ребята, которые никогда не видели, как растет пшеница, как ухаживают за овцами. Какими специалистами они станут? То, что происходит — это просто бред. Нам некуда отступать. Вы видели сегодня ветеранов, которые приехали на митинг. Несмотря на все свои болезни они провели на ногах два часа. Даже я, молодой парень, и то устал. А им как?

Омоновцы хмуро наблюдают за площадью со стороны. Видно, что сегодняшнее задание им не совсем по душе. К концу митинга драматургия ломается. Вслед за коммунистами на сцену поднимается девушка из Общероссийского Народного Фронта, но — ко всеобщему удивлению — не произносит ни слова в защиту правительства или чиновников. Спустя несколько дней, после прямой линии с Путиным, атака на Тимирязевку захлебывается. На план приватизации наложено вето. К концу недели поменяется и настрой телевидения. Об Академии вспомнят и даже произнесут несколько уважительных фраз.

Надолго ли?